«Покорнейше прошу освободить меня от занимаемой должности Председателя НТС ВСНХ черных металлов по нижеследующим мотивам:
1) С переходом власти в руки большевиков я честно, добросовестно начал с ними работать. Проф. Федоровский подтвердит, что еще с марта 1918 г. на запрос товарища Савельева я вполне добросовестно указал на Уральско-Сибирский продукт как на сырье, которое может обеспечить Великороссию железом на случай отделения Украины, грозившего тогда, и рекомендовал правительству твердую линию поведения по отношению к Украине.
2) Идеология моя осталась прежней без изменений: факт бесспорного перехода власти в какие-либо руки делает новое правительство законным. Вследствие этого на новое правительство ложится обязанность защиты интересов русского народа среди других, а моя обязанность, как честного гражданина, помогать ему в этом.
3) Большевики объявили, что они делают опыт создать государство на коммунистической семье* <...> После они изменили свою платформу и перешли на позицию государственного социализма и пригласили интеллигенцию с ними работать.
Я ни единой минуты не задумался принять это предложение, хотя совершенно был убежден, что учение Карла Маркса — отсталое учение, уже потерявшее всякую почву. Оно было создано в период развития мускульного труда и почти полного отсутствия технических знаний в промышленности. Теперь картина резко меняется, и я совершенно убежден, что через 50 лет никакого пролетариата не будет: как труд рабов, необходимый в древние времена, заменился работой пара и гидравлической силы, так и труд пролетариата заменяется электричеством. Наш инженерный идеал, зарю которого мы уже видим в железопрокатных заводах Америки,— это завод без рабочих. Это даст людям такое обилие жизненных ресурсов, что в классовой борьбе не будет смысла. Капитализм прекрасно справляется с задачей насаждения этой будущей культуры: правительство САС Штатов уже сейчас в 12 раз богаче русского и во столько же раз обеспеченнее жизненными ресурсами. Из сказанного очевидна одиозность диктатуры мозолистых рук, но власть в России находится у большевиков. Это факт — и с ним надо мириться. Большевики хотят сделать опыт создания социалистической постройки государства. Он будет стоить очень дорого. Но татарское иго стоило еще дороже; однако, только благодаря татарской школе, русские сделались государственной нацией. Временный упадок и ослабление нации с избытком покрывается выгодами такой школы. Увлечение большевизмом сделает русскую нацию такой же сильной, как американцы. Подавление большевиками личной инициативы в торговле и промышленности, бюрократизация промышленности и всей жизни сделают русских — нацией инициативы, безграничной свободы. Большевики излечат русских от национального порока беспечности и, как следствие,— расточительности. За это стоит заплатить. Вот почему приветствую этот опыт, как бы тяжелы ни были его последствия для современного поколения.
Но опыт надо вести честно до конца с обеих сторон. Только честная постановка опыта сделает его убедительным и полезным. Это возлагает обязанность: а) работать не за страх, а за совесть; б) честно учитывать результаты своего опыта, иметь мужество видеть свои неудачи и не валить с больной головы на здоровую.
Но видим ли мы честную постановку в современных условиях? Нет! Нашлись продажные души, которые, вводя в заблуждение бывших владельцев промышленных предприятий, нашли способ выманивать у них деньги за якобы вредительство, которое они якобы будут производить, находясь на службе большевиков. Для всякого ясно, что это был неблаговидный прием выманивания чужих денег и только. Настоящее подлинное вредительство есть легенда, а имел место только шулерский прием. Как отнеслись к этому большевики? Спокойно? Как к простой проделке шулеров? Нет. Они раздули шахтинское дело, сделали из него мнимую угрозу срыва всей промышленности, взяли под подозрение всю интеллигенцию, арестовали множество инженеров, возбуждают серию дел. По каким мотивам было так поступлено? Мотивов такого неспокойного отношения большевиков может быть два:
1. Большевики струсили измены и, действительно, потеряли голову и начали делать глупости, но я решительным образом отвергаю эту версию.
2. Первое и несомненное поражение на промышленном фронте, испытанное большевиками, не признается ими, как поражение принятой ими системы управления промышленностью. Для этого у них не хватает еще мужества, и они ухватились за шахтинский процесс, как за возможное оправдание своих неудач...
Раз всякое деяние специалиста рассматривается с точки зрения прокурора и все техники-специалисты находятся под подозрением, то паралич административной машины неизбежен...
Что должен делать я, для которого ясно, куда мы идем? Я, честный человек. Писать, говорить, печатать?
Свободного слова нет, свободной печати нет... Остается молчать и делать вид, что служишь... Мы, дескать, люди маленькие... и ждать неизбежной катастрофы.
Большевики, раздавив капитализм, уничтожили класс независимых от правительства людей. При царском порядке земельное дворянство, купечество и промышленники, люди так называемых свободных профессий, были совершенно свободны и независимы от правительства. Они смели свое суждение иметь, и таким образом существовало независимое общественное мнение, к которому царское правительство могло прислушиваться. Сейчас в России независимых людей нет. Все интеллигенты сделались людьми 20 числа, голодом принуждены быть послушными рабами. Поэтому все молчат...
Будет ли честно с моей стороны молчать и служить в качестве председателя НТС черных металлов, если я убежден, что это учреждение может работать плодотворно только при полном доверии к нему правительственных органов и, напротив того, при возведенном в принцип недоверии — плодотворно работать не может?
Можно ли стать во главе учреждения, когда я убежден, что в моих сотрудниках подорвана возможность твердости голосов, мыслей и советов, что ради осторожности им придется давать двусмысленные реплики и все время думать, чтобы не дать прокурору возможности обвинить их во вредительстве.
Совершенно очевидно, что честный и независимый человек служить в этих условиях не должен. Он обязан снять с себя свои обязательства по службе, раз он убежден, что без доверия никакая здоровая деятельность этого учреждения невозможна.
Вот мотивы моего отказа. Я буду продолжать работать в бюро МТК, в котором самый факт передачи мне заказов свидетельствует о доверии моих клиентов. Я буду делать нужное и полезное дело и не буду себя чувствовать виновным перед властью, доверившей мне ответственную часть.
23 сентября 1928 г. Горный инженер Грум-Гржимайло»
http://www.ihst.ru/projects/sohist/letters.htmЗаявление об отставке было направленно в июне 1928 г. начальнику Главметалла ВСНХ В.И.Межлауку. Документ немедленно разошелся по Москве, стал произведением Самиздата, в 1928 г. был опубликован за рубежом. Результатом был вызов к В.В. Куйбышеву, главе ВСНХ, и В.И. Межлауку, руководителю Главметалла. Во время «проработки» Владимир Ефимович заявил, что не возьмет заявление обратно («Я ничего не имею встать хоть к стенке...»). Газета «Известия» опубликовала оскорбительный фельетон Г.Рыклина «О Маше и профессоре». Предстояли выборы академиков, но кандидатура первого металлурга России, известного миру автора гидравлической теории пламенных печей, была отставлена. Для больного ученого все это не могло пройти бесследно. 30 октября 1928 года В. Е. Грум-Гржимайло умер.
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
le_distrait
